Следующим был Саша, он секунду сосредотачивался, а затем выдал чуть срывающимся тоном, слегка нервно:

— Ответь мне! Я учусь на инженера. Скажи, стоит ли мне работать по специальности, достигну ли я успеха, смогу ли самореализоваться и прилично зарабатывать? Или, может, стоит выбрать другую профессию?

Теперь голос Ники треснул сразу:

— Богатство, само по себе, никого не делает счастливыми. И работа поэта ни чем не отличается от работы извозчика. Один управляет лошадью, другой управляет рифмой. А чтобы человек распоряжался своими дарами правильно, нужны те, кто помогают ему держать себя в руках. Лучше служить в ЧК, чем быть извозчиком или поэтом.

Потрясенный услышанным, Саша отстранился всем телом от стола, насколько позволяли сцепленные с другими руки. Что-то нечитаемое происходило в его уме. Возможно, он лихорадочно вспоминал, что такое ЧК. Не давая другим опомниться, Вадим резко и громко заявил:

— Ответь мне! Чего я сейчас больше всего хочу?

В Вадиме проснулся провокатор, причем проснулся резко и неожиданно, как идея в архимедовой ванне. Долгая на этот раз пауза между вопросом и ответом помогла всем собравшимся оценить цинизм вопроса. Вадим почувствовал волну злобы от Игоря, и ему захотелось сделать что-то гадкое этому тщедушному человечку, возможно, даже причинить физическую боль.

— Я знаю, о чем ты думаешь сейчас. Ты хотел бы заняться любовью, прямо здесь. Но не просто, а чтобы он все видел, очень хотел вмешаться, но не мог бы. Чтоб он выл, царапался, плакал, но не смог бы ничего сделать. Ни присоединиться, не разорвать эту порочную связь. А тебя бы это еще больше заводило и возбуждало.

Если бы можно было говорить, Вадим потерял бы дар речи. Он моментально взмок, и, почувствовав, что краснеет, попытался изобразить улыбку, ощущая, что на него все смотрят. Ему же смотреть на других было стыдно, а на Игоря почему-то даже страшно, и он уставился в стол, делая вид, что обдумывает услышанное слегка отстраненно.

Следующим был Кирилл. По его лицу и постоянно меняющимся позам было ясно, что в душе  его сражаются вера с неверием. Или любопытство со страхом. Сложно было понять, что победит, но становилось ясно, что бой идет насмерть.

— Ответь мне! Скажи… У меня… Короче, мне нравиться одна девушка, очень нравиться. Но я не решаюсь с ней об этом говорить. Я ее боюсь почему-то… Но и упустить боюсь. Скажи, стоит ли мне к ней подойти и прямо все сказать? Или записку написать, что ли?

Видно было, что Кириллу эта фраза далась с трудом, а в финале он поник окончательно, как будто сдулся. Сидел, глядя в пустоту перед собой и кусая губы.

После довольно продолжительной паузы Ника произнесла уже тихо и вкрадчиво:

— Не сейчас! Для этого, думаю, будет более благоприятное время. Или место. Мне скоро надо уходить, но мы, позже, сможем обсудить это.

По лицу Кирилла была видна неудовлетворенность ответом, хотя теперь он перестал кусать губы и крутиться на стуле. Вадиму на секунду показалось, что к совету Маяковского он не прислушается.

Замыкающим был Игорь. Выглядел он напыщенно. Его дурацкое выражение лица при этом смотрелось жалко. Вопрос показался Вадиму таким же напыщенным и жалким одновременно.

— Ответь мне! Что ждет меня в будущем? Как будет выглядеть моя жизнь, если посмотреть со стороны?