– Не знаю. Ладно, иди, спасибо в любом случае.

Игнат встал, подошел к двери, потом повернулся, уже держась за дверную ручку:

– Знаете, Николай Анатольевич, я после общения с ним, как бы это выразить… У меня какая-то надежда появилась, что не так все плохо вокруг. Не знаю почему, но я почувствовал, что не может этот человек быть плохим! Безжалостным может, а плохим – нет! По чувствам, как Вы говорите.

***

Игнат заранее решил, что уйдет домой ровно в шесть, груз информации о происходящих событиях не давал сосредоточиться на обычном ритме. Андрей заметил произошедшие в нем перемены, но вопросов не задавал, видимо, ошибочно связывал изменение его настроения с какими-то личными проблемами, не связанными с работой. Андрей тоже убежал в шесть, торопясь на встречу с девушкой. В начале седьмого, когда Игнат, готовясь к уходу, отключил компьютер и стал разбирать ворох бумаг на столе, в приоткрытой двери комнаты появился Николай. Он был с дороги, в куртке и шарфе, в глазах – отпечаток спокойствия.

– Ты еще здесь? Зайди ко мне на минуту.

Игнат направился в его кабинет, присел в ожидании, пока шеф снимал верхнюю одежду, закрывал платяной шкаф и грузно усаживался в директорское кресло.

– Знаешь Игнат, странно все это! Квартира эта! В престижном районе, явно нежилая. Огромная квартира со старой мебелью. Я думал, в офис еду.

Обычно Игнат подобных откровенностей от Николая не слышал, но сейчас тот щедро делился подробностями.

– Люди непростые, Аттила твой и еще один, Михаил, почтенного, можно сказать, возраста. Чая попили, поговорили. Сначала о том о сем, о погоде, потом о происходящих в стране и мире событиях.

– Интересно. А по основной теме удалось пообщаться?

– По теме? Сказали, чтобы не переживал и работал как раньше.

– В смысле?

– А вот так! Просто, говорят, забудьте об этом и продолжайте работать! Я говорю: сколько? А они – пока нисколько. Только меня это «пока» почему-то настораживает!

Николай говорил, как будто тихо читал скороговорку, заранее заученные фразы. Игнат не нашел, что ответить, он был так же удивлен, как и Николай.

– И знаешь, еще одно! Я, когда с ними говорил, чувствовал себя будто школьник, который с учителями разговаривает! Все время, понимаешь? И еще Аттила сообщил мне информацию интересную, личного, интимного характера! Не то чтобы сказал, а так, слегка намекнул об этом. И я вот думаю, откуда он об этом знает? Ведь не должен, не может он это знать…

Последние слова, произнесенные как бы вскользь, в довесок к главному посылу фразы, вернули Игната в то состояние, когда он сам мучился «проклятыми вопросами», и его спина похолодела. Николай о чем-то задумался, будто позабыв о присутствии Игната, потом опомнился, взглянул ему в глаза.

– Все равно не пойму, как это, просто продолжать работать? Я думал, они позвонят тем людям или генералам каким-нибудь, с кем-то встречаться будут, договариваться. Оперативная разработка, прослушка в конце концов. А они предложили на чай иногда заезжать. И сказали, чтобы я больше не переживал по этому вопросу. А еще сказали, что, если снова позвонят из «СтройГаранта», встретиться с этим Георгиевичем, и передать пару слов.

– Пару слов?

– Я ничего не понял, абракадабра какая-то! Сказали, напомнить им про Испанию! Если позвонят! Только не звонят пока, хотя дали время на размышления до сегодняшнего дня.