— Можно я тебе вопрос задам? По поводу рыцарства. Тема, что нет мужиков нормальных. Ты оговорилась по этому поводу.

— Оговорилась? – Света немного подумала. – Наверное, оговорилась. Потому что тема больная.

Она, чуть притормозила, взмахнула рукой, с обернутой вокруг запястья во много раз, тонкой серебряной ниткой бижутерии, с крупными, темно-коричневыми камнями.

— И тема больная не только для меня. Могу и по фактам разложить. Но тебе, по сути скажу. Обнищали мужчины.

— Ой ты? — Игнат хитро прищурился.

—  Выражение «Ой ты» — это мое выражение. Не вздумай его воровать при мне. И дразниться не вздумай! Я про мужиков говорила.

— Ну и что мужики?

— Скучные. Не способные на подвиг. Ни на что не способные. Только пить пиво после работы, уставившись в сериалы, и пользоваться тобой, когда им хочется. При условии, что есть работа и все в порядке с потенцией, конечно.

— Особой разницы не вижу, вы такие же, кроме пива конечно, и сериалы другие. Я на подвиг способен. Обычно после пива.

— Ты зациклился на своем пиве.

Они, молча, плелись под ласковым и еще теплым дождем. Ее объемный шарф перетёк в головной платок, и от этого она трогательно напоминала церковную прихожанку, целомудренную и патриархально кроткую. Впереди между домов показалась Кательническая набережная.

— Красиво! – Света кивнула на шпиль высотки.

— Кинотеатр «Иллюзион»? Внушительный ампир, правда? Мы тут раньше часто гуляли. Пойдем к Таганке правее, через улицу Володарского. Проведу тебя по хоженым тропам моего забытого детства. Покажу тебе церковь, в которой я крестился.

— Правда? Пошли. Посмотрю на твои тропы.

— Я люблю эти места, тут вечером всегда так тихо. И каждый дом, каждая подворотня родные.

— Родные?

— Ну да. Наверно всплывают в памяти ассоциации с состоянием души, когда я был молод, беззаботен и полон надежд. Когда думал, что жизнь такая длинная и совсем не вспоминал о смерти.

— А что изменилось сейчас? – Света слегка поежилась от порыва холодного ночного ветра, разметающего листву.

— Ничего кроме беззаботности. И о смерти думаешь, уже не получается жить в иллюзиях как раньше. Постой!

Он прижал ее к себе и поцеловал в губы, долго играя поцелуем, плотно и сильно обняв за талию.

— Ты замерзла?

— Немного. – Она сделала смущенное лицо, или действительно смутилась. – Пошли, зайдем куда-нибудь.

— Тогда пошли сюда, — Игнат кивнул в сторону кафе через дорогу напротив «Иллюзиона». — Место нормальное. Дальше, до Таганки ничего не будет.

***

Они зашли в холл ресторанчика. Игнат знал это место с его демократичными ценами и интересным дизайном интерьера. На предложение менеджера снять куртки, он безапелляционно, за двоих, ответил, что они замерзли, особенно его спутница, посидят, не раздеваясь, не долго.

Народу было по буднему немного. В зале, в котором они присели, была только непонятная молодая парочка, тихо ворковавшая за угловым столиком и компания загулявшихся молодых людей.

— Света, что будешь пить?

— Вино, на твой выбор.

Подошла приятная, но замотанная работой официантка, устало улыбнулась Игнату, оценивающе посмотрела на Свету. Она положила на стол два переплета меню, приготовилась записывать заказ в растрепанный блокнот, сразу, если потребуется.

— Какое вино посоветуете, крепленое, не слишком дорогое? – Игнат пытался разобраться в винной карте.