Аттила совсем помрачнел и уставился перед собой, куда-то в отражение барных бутылок. Игнат сидел вполоборота к нему и внимательно изучал его задумчивость. Аттила, видимо, чувствовал, что его разглядывают, но нисколько этому не противился или просто думал о чем-то своём.

– Я сейчас Вас слушал и вспомнил призыв Христа: «Будьте как дети». Наверное, Ваше замечание об отсутствии у детей критического мышления вносит иное понимание в его слова. – сказал Игнат.

– Конечно. Ведь для того чтобы человек рос и развивался духовно, ему необходимо впитывать знания, убирать отрицание.

– Отрицание?

– Ну да. Отрицание – одна из первичных реакций психики. Оно закрывает каналы поступления новых знаний. И не важно, в какой форме это отрицание выражено. Не обязательно в форме прямого неприятия чужих мнений. Человек может сказать: «Я все это прекрасно знаю и без тебя» и поставить крест на возможном новом опыте. Может кивать: «Да, мол, все правильно», желая избежать спора, и подобное соглашательство будет лишь очередной формой отрицания чужих идей. Призрение вместо исследования, если подвести знаменатель.

Игнат размышлял. Он не сразу вспомнил о том, что его бокал уже почти пуст. Но идти домой совсем не хотелось, беседа приятно успокаивала после сложного дня.

– Аттила, Вы говорили об информационной безопасности, когда мы начали разговор о маркетологах. Ваши взгляды правильны в целом, но давайте вернемся к нашим баранам. Вы же не будите отрицать, что воздействие на детей необходимо контролировать.

– И да, и нет.

– В смысле?

– В смысле, что контролировать надо, но, к сожалению, часто некому.

– Хм, я предполагал, что эта одна из функций государственного аппарата, спецслужб в конце концов.

– Я могу пояснить. Попробую, во всяком случае.

Он отхлебнул и повернулся к Игнату вполоборота. Бармен, молча ловивший ушами обрывки разговора, всячески показывал, что ему это не интересно, но крутился неподалеку, в пределах слышимости.

– Тут надо издалека начинать, как всегда, собственно. Мы с Вами говорили о рекламе, о грязных технологиях и уловках, направленных на потребителя с целью наживы. Все сходится. Но вопрос ещё и в том, кто эти технологии придумал и с какой целью.

– Ну, они сами собой появились, эволюционируя вместе с рыночной экономикой.

– Я Вас умоляю! Вы не похожи на человека, который считает, будто что-то в этом мире появляется само собой. И причина, не столько в экономической модели общества. Эти технологии – лишь небольшая часть разработок тех самых спецслужб, о которых Вы упоминали. И мне кажется, периодически, некоторые методы выбрасываются в открытый доступ для проведения экспериментов над более широкой публикой. Или же с целью посмотреть, что из этого получится. Ведь результат, к которому может привести очередной эксперимент, обычно не известен.

– Выбрасываются?

– Ну да, как «пилотный» проект. Обычно находится какая-то фигура, марионетка по сути, и с этим человеком начинают работать. Ему могут что-то посоветовать, подкинуть информацию, свести с определенными людьми. Или прямо сказать, что делать. Хоть в форме приказа, это не так важно. Важно то, что все эти технологии – двадцать пятого кадра, гипноза, НЛП, цветового кодирования и других воздействий на психику – создают те самые спецслужбы, которым Вы предлагаете бороться с этими воздействиями. Причем выбрасываются не всегда самые передовые и свежие технологии. Хотя бывает и такое. Например, изобретение компьютеров или интернета. Когда вдруг из ниоткуда появляются странные фигуры типа Джобса и Гейтса. Но то, для чего подобное внедряется в сознание, разговор отдельный.