– О, привет, не заметил тебя. Добавлю.

Игнат смотрел на парня, которого знал с детства. В конце девяностых тот был молод и крут, общался с бандитами, ездил на хороших машинах и мог позволить прожигать свою и чужие жизни. А сейчас превращался в растение, и при каждой новой встрече выглядел все хуже. Как ни странно, Игнат испытывал к нему остатки былого уважения, хотя никогда не задумывался, почему. Может, потому что ни от кого не слышал, чтобы Максим вел себя недостойно в рамках дворовой этики и сделал что-то действительно подлое, например, кого-нибудь сдал. Или из-за того, что Максим был образованным и начитанным в юности, и химия не до конца убила в нем хорошее начало, просто спрятала глубоко-глубоко.

Но возможно, Игнат знал его совсем в другой жизни, когда они были молоды, и проблемы у них были маленькие, хотя и очень важные в ту пору. И это был вовсе не тот Максим, в которого превратился бывший товарищ его детства. Сейчас представления о нем формировались лишь по обрывкам биографии и редким районным слухам, позволяющим судить о человеке весьма поверхностно и со стороны.

Бывало, Максим бросал наркотики на какое-то время, и тогда он преображался, находил нормальную работу и даже начинал неплохо зарабатывать. Игнат периодически встречал его с приличными на вид людьми и красивыми девушками. Но сил у него хватало не больше чем на полгода-год, а потом он возвращался к прежнему состоянию, и на него жалко становилось смотреть. Так он и мыкался, горемычный, из огня да в полымя.

— Пошли в магазин, куплю.

Игнат решил не давать ему деньги в руки, они зашли в магазин. Не взирая на запреты и штрафы, алкоголь здесь можно было купить круглосуточно.

— Тебе какого?

– Да без разницы. Покрепче какого-нибудь, – Максим долго не раздумывал над предложением.

Игнат купил ему два пива и сигарет. В нем проснулось какое-то забытое чувство из юности, воспоминание о чем-то хорошем, а возможно, потребность что-то хорошее сделать.

— А ты сам не будешь?

— Нет Макс, мне на работу завтра. Не спиться только что-то. Пошли на лавочке посидим, покурим минут пятнадцать, может сон нагонит.

Они присели на лавочке у крайнего подъезда «сталинки», возле заколоченного черного хода.

– Что нового? – Игната не особо интересовали новости Максима. Наверное, захотелось окунуться в простую и бессмысленную жизнь наркомана с его непрестанными выборами между наслаждением и страданием и четкими границами этих диаметрально противоположных состояний.

– Арсений умер, – совершенно спокойно сказал тот, – да еще подставил меня напоследок.

Ни первый, ни второй факт Игната не удивил. То, что Арсений, одноклассник Максима, тоже ходил по грани между жизнью и смертью, давно было ясно. А то, что он способен подставить товарища, Игнат знал еще с детства.

– Жаль. Помню, мы с ним дрались часто, когда маленькие были. А как подставил-то?

Максим приложился к бутылке и с расстановкой начал рассказывать.

– Да я его, собственно, и нашел. Мне его мать дверь открыла, а он холодный уже. И записка эта проклятая. Ну, сам понимаешь, менты, скорая, тетя Нина проклинает весь белый свет и меня включительно. Меня даже отпустило. Я так перенервничал, что даже про ломку забыл.