***

Шеф появился на работе стазу после прихода Андрея. Прохоров увидел его имя в списке активных контактов Скайпа, и практически сразу его сетевой статус поменялся с зеленого на красный, «не беспокоить». В начале десятого Игнат отправил ему сообщение:

«Николай Анатольевич, здравствуйте! Мне необходимо переговорить с Вами. Десять минут».

Тут же пришел ответ:

«Давай не сейчас. Позже. У тебя что-то срочное»?

«Есть информация по вчерашнему вопросу».

«Хорошо. В десять зайди».

Игнат взял сигареты и пошел на улицу, требовался перекур. В это время площадка перед офисным центром была немноголюдна, редкие опаздывающие сотрудники старались быстрей проскочить, чтобы не встретиться с руководством, обычно приезжающим позже девяти. Соответственно, место для курения пустовало. Игнат закурил и набрал номер Сорокина. Костик сбросил вызов. Нехорошее предчувствие закралось под одежду, вместе с осенней сыростью холодного ветра. Немного подумав и мысленно обругав Костика благим матом, он набрал номер Веры. Та долго не брала трубку, потом заспанный голос ответил:

– Привет, Прохоров!

– Привет! Я тебя разбудил?

– Хорошо, что разбудил, я проспала!

Вера работала в фирме, где одним из учредителей был ее отец. Она в частности, заведовала «обналичкой», уходом от налогообложения или оптимизацией, как сейчас принято говорить. По ее работе можно было судить, какой процент экономики на сегодня находится в тени. И естественно, Вера могла себе позволить прийти на работу к одиннадцати, позже руководства, получив за это полный упрека и злости взгляд отца.

– Я на секунду! Сорокин рядом? Нужен срочно!

– Нее, нет его рядом.

– А где он, на работе?

– Не знаю, я не дома, Сорокина не видела. А что случилось?

– Срочное дело, а он сбрасывает. А чего ты не дома? Все продолжаете воевать?

– Прекрати мне с утра портить нервы, больше ничего не хочу о нем говорить!

– Знаешь, Вера! Можешь меня минуту послушать, не перебивая? Я очень важную вещь хочу сказать!

– Ну, давай, если быстро.

– Так вот. Вы там сами разбирайтесь, я в ваши личные дела не лезу. Чем бы ваши отношения не кончились, и какие бы обиды и претензии друг к другу вы не имели, вы с Сорокиным – близкие мне люди, мы много пережили вместе и должны сохранять взаимное уважение. Учти, пожалуйста, что у Костика, помимо ваших проблем, могут быть другие, очень серьезные. Плохо, что ты даже не знаешь о них. Вера, забудь на время свои обиды! Костику поддержка нужна, или хотя бы, чтобы ему не мешали. Он же в любом случае «свой», со своими так нельзя, ты слышишь, Вера?

– Слышу. Что случилось? Ты можешь конкретнее объяснить, а?

Ее голос успокоился, лился струей, чуть растягивая звук «А».

– Я же говорю, проблемы. Я в ваши дела не лезу, пускай он сам тебе о своих проблемах рассказывает. Только не добивай его своими, выдуманными.

– Ладно, я поняла. Давай позже созвонимся, я на работу помчалась.

***

Ровно в десять Игнат вошел в кабинет к шефу. Николай Анатольевич выглядел мрачным. Монгольские скулы и злой прищуренный взгляд делали его фигуру за столом похожей на изваяние древнего воина. Они поздоровались за руку, Игнат присел.

– Николай Анатольевич, я хотел узнать о проблемах с наездом. Вы только поймите правильно, я не из любопытства спрашиваю. Просто, возможно, у меня появится интересная для Вас информация. Как ситуация, разрешилась?