– Да. Я, естественно, все отдам потом! Пятнадцать тысяч в месяц. От трех до шести месяцев, три точно. Ну и сигарет дешевых с чаем иногда присылать, и чтобы звонил изредка, узнавал, как дела. А то вдруг я пропаду, и никто даже не узнает. Я все сразу перечисляю, не больше и не меньше, чтобы сюрпризов потом не было.

– Макс, а что, если ты сбежишь колоться через месяц? Ты предлагаешь мне взять ответственность за тебя? Тут ведь не в деньгах дело. Я же потом вообще людям верить перестану и помогать никому не буду! Ты это понимаешь?

– Понимаю. Риск есть, даже спорить не буду. Но больше мне идти не к кому, а умирать не хочется. Так умирать, по крайней мере, таким ничтожеством!

– Да уж, ошарашил ты меня, если честно.

– Я понимаю, но мне больше никто не поможет.

Игнат закурил сигарету и вспомнил слова Аттилы о том, какую цену платит каждый.

– Максим, эта сумма – не проблема, не цена человеческой жизни. Знать бы только, что польза будет!

– Клянусь, что будет! Я землю грызть буду, но вылезу. Мне только помочь надо встать, руку протянуть, дальше я сам пойду!

– Только учти, деньги тебе лично я давать не буду!

– Не проблема! Они готовы хоть сейчас за мной выехать из Воронежа, на машине заберут, сам с ними договоришься о расчетах!

– Но смотри Макс, если ты меня как-то разводишь, и вся эта история лажа, мало тебе не покажется!

– Да ты что, Игнат! Я тебя так кинуть не смог бы никогда, никого бы не смог!

– Надеюсь! Ладно, пусть едут твои реабилитанты.

– Они завтра утром будут в Москве, сразу за мной и к тебе.

– Хорошо, утром звони! Номер запиши.

***

Игнат на автомате зашел домой, переоделся и вышел из оцепенения только за чашкой чая. Дело сделано, и думать о том, правильно или неправильно он поступил, не хотелось. Зато захотелось позвонить Свете и сказать ей что-нибудь приятное. Но прежде надо было поговорить с Сорокиным. Игнат желал объясниться с ним, возможно, из-за подсознательного чувства вины, как будто он спровоцировал всю эту историю с продажей души, а не предотвратил, как должен был сделать друг.

Сорокин ответил обычным голосом, только в нем не было привычного задора и дружелюбия:

– Привет Игнат, дома уже?

– Да, только что вошел. Как Вера, приехала?

– Да, все нормально.

– Ну, слава богу! Главное, чтобы вы не ссорились, нас и так мало осталось, – Прохоров попытался пошутить, но вышло кисло. – По работе-то как, без изменений?

– Вроде нормально. Если ты про шефа, то он только завтра будет.

– Да нет, я вообще спросил, у меня тоже вроде бы все само собой разрешилось.

– Само собой? Ну, ладно, если так.

– Я потом расскажу, не по телефону. Много интересного вокруг происходит. Да и вообще, нам не мешало бы поговорить.

– О чем?

– Все о том же. Тебе не кажется, что ты вел себя неадекватно во многих случаях?

– Прохоров, я не хочу об этом говорить! По крайней мере, не сейчас!

– Не хочешь – не надо! Только я вот что хотел сказать. Помнишь, мы с тобой о целевой аудитории этих мошенников говорили? А то, что это именно мошенники, я знаю!