***

Игнат открыл входную дверь, нахмурился и косо скривился одновременно. В спальне мелькали блики, что-то отдаленно и приглушенно гукало. Источником света и звука, несомненно, был телевизор. После секундного размышления Игнат с шумом пропустил Сорокина вперед и состроил многозначную гримасу, встретившись с его вопросительным взглядом. Потом зашел в прихожую сам, поставил сумки и захлопнул дверь, обозначая свое присутствие в квартире.

Сбросив на ходу обувь, он прошел в комнату, и ему навстречу с кровати свесилось улыбающееся, деланно извиняющееся лицо. Длинные локоны золота упали на пол. Света смотрела на него снизу-вверх, лежа поперек кровати ногами к стене. На экране под легкий эмбиент прохаживались угловатые манекенщицы. Отблески телевизионного мерцания красивой игрой полутеней ложились на Светино тело. Она была лишь в одной рубашке белого цвета, в его рубашке, эротично застегнутой на пару пуговиц.

– Добрый вечер. Отличный ракурс для фотографии!  – Игнат сделал вид, что не удивился.  – Это Константин, мой друг. – Он втянул Сорокина, уже успевшего снять обувь и куртку, за рукав в комнату.

– Здрасте, – Сорокин приятно улыбнулся, пристально и оценивающе рассматривая прелести девушки, как скрытые, так и явные.

– Я Света. – Она рефлекторно прикрыла длинные ноги одеялом, и, продолжая смотреть снизу-вверх, засмеялась.

– Я думал, ты уехала, – Игнат, стягивая кожанку, вернулся в прихожую, оставив Сорокина рассматривать девушку, в одиночестве, – вчера же сама говорила, что дела у тебя? К телефону почему не подходишь?

– Должна была уехать, но передумала. Решила сегодня полентяйничать. – Последний вопрос Света проигнорировала.

Игнат слушал, обходя свои владения, внимательно изучая перестановку вещей в квартире и мимоходом оценивая реакцию Светы. Открыв на кухне холодильник, он обнаружил два каких-то салата в глубоких тарелках.

– Что-то вкусное приготовила? – спросил Игнат, вернувшись в комнату.

Света уже утонула в одеяле и уткнулась к стенке.

– Заказала. – Отрезала она. – Я же говорю, что лентяйничаю.

Она потянулась, не вылезая из теплой и мягкой кровати. Всем своим видом она нежилась.

– Ну, лентяйничай, нам поговорить надо, если ты не против, – он показал Костику газами на кухню.

Костик извинился, сказал, что приятно было познакомиться, предложил и открыл ей бутылку пива.

Оставшись наедине со Светой, Игнат осторожно поцеловал ее в губы.

– Мы посидим недолго. Будет скучно, приходи.

***

– Нормально тебя «утро встречает рассветом». – В лукавом взгляде Константина читалось одобрение.

– Перед рассветом – всегда самое темное время. – Невпопад отозвался Игнат, но с подчеркнутой гордостью. Он сразу почувствовал, что Света Костику понравилась. Собственно, Сорокин был первый, с кем он познакомил свою новую девушку. Ее фамильярное и даже немного вызывающее поведение импонировало ситуации.

Друзья чокнулись бутылками и принялись за пиво. Прохоров кончил возиться с упаковкой рыбы.

Основное пространство просторной кухни занимал широкий сосновый стол в комплекте с массивными скамейками. Местами вытертый лак подчеркивал структуру дерева. Кухня не ремонтировалась с начала девяностых, да ремонт, наверное, и не требовался. В ней присутствовал консервативный рационализм, колоритный дух интеллигенции времен начала перестройки. Электрическая плита, холодильник и стиральная машина были наследием той же эпохи, когда технику еще делали надежно и надолго. Они не спеша пили и беседовали о всяких пустяках.