— Бесподобная версия! – Света зло сверкнула глазами. Игнат делал поползновение разбить ее детскую мечту.

— Единственная женщина, которую я могу назвать в этом романе, женщина с большой буквы, не взирая на все ее грехи – это Миледи. Настолько умная и сильная, что четверо мужиков со шпагами, ничего не смогли сделать лучше, чем отрубить ей голову. Да еще и не своими руками, палача наняли, трусы. Как евреи и мусульмане, камнями побивали приговоренных, чтоб кровь на руках не осталась.

В голове Игната мелькнула мысль, что он слишком близко к сердцу воспринял этот пустой разговор, но вино быстро загасило в нём эту искру разума.

— Ага, правильно. Ты точно подметил. Вы мужики и способны только на то, чтоб мериться друг перед другом силой и членами. Обвинять в своих неудачах женщин, обижаться на них и на весь мир, а потом писать книги и стихи об этом.

— Не, стихи и вы можете, вспомни Ахматову, Цветаеву! С великой литературой сложнее, хотя, бывает и женщины пишут книжки. А вот с некоторыми видами искусств у вас совсем не складывается! Не знаю не одну женщину художника или философа, а ты? Это как не бывает черных пловцов, у негров череп очень тяжелый.

Игнат вдруг понял, что последнюю фразу совсем не стоило говорить. Его попытка сострить, увести разговор в шутливую форму – результат не дало, в словах камнем тяжелел сарказм.

Света не глядя развернулась, и быстро пошла к приближающейся Таганке, к метро.

— Давай, пока! – Она завелась не меньше его. – Только не проспи жизнь, в поисках той любимой и настоящей, единственной, ради которой стоит оторвать задницу от стула!

Она, не останавливаясь, последовала выбранной траектории, не оглядываясь, махнув рукой, точнее приподняла ее над головой и пару раз перебрала пальцами.

Жест говорил о том, что разговаривать им больше не чем.

Игнат остановился, в ожидании, что удаляющаяся девушка обернется, замедлит шаг, или сделает движение, которое можно рассматривать как знак возможного примирения. Он чувствовал себя полным кретином.

— Света! Подожди! – Он сделал паузу. — Не хотел тебя обидеть. Стой!

Игнат остановился около подъезда сталинки, слегка помаячил на месте, он ждал, что Света слегка остынет и вернется, либо просто остановиться и подождет. Улица уходила резко направо и вверх, Света уже через минуту скрылась за поворотом, шаг она не сбавила. Игнат чертыхнулся и поспешил ее догонять, максимально быстрой походкой.

Откуда взялось такси на пустой улице, Игнат не понял, возможно выехало из ближайшей подворотни. Он увидел только, что в салон села Света и такси тотчас же вильнуло по дороге и скрылось за перекрестком.

— Да и хрен с тобой. – В слух сказал Игнат. Его услышала только мокрая от слез дождя улица. А про себя он ругался благим матом. И чего он завелся, испортил такой чудесный вечер? Рыцарство!

Он побрел к ближайшей закусочной, которая еще была открыта, с желанием залить недовольство собой алкоголем. И с уверенностью, что Света одумается, успокоиться и позвонит. Или придет позже домой, вернется, нагулявшись в одиночестве.

Прохоров присел в пустом кафе, и неожиданно для себя самого, заказал двойной кофе. На его звонок Света к телефону не подошла, что только добавило ему чувство вины за свое глупое поведение.