–- Конечно! Более того, я уверен, что и Вы, Игнат, это знаете. Об этом написано во всех мировых религиях, как минимум. Учения Кришны, Будды, Христа, Мухаммеда. Точнее, дошедшие до нас искаженные записи их слов.

– Наверное, Вы правы. Я понимаю, о чем Вы, и даже могу согласиться. Так Вы сильный человек?

– Сложно сказать, это провокационный вопрос. Люди оценивают силу, сравнивая себя с другими, с их возможностями. Если я положу Вас в армрестлинге, я сильнее. Но что это за сила? Сила моей руки? Или это сила воли, заставляющей меня каждый день тренироваться с эспандером? Если сравнивать себя с окружающими, я, несомненно, сильный человек. Если же смотреть внутрь себя, то я понимаю, что мне еще многое предстоит сделать, чтобы стать совершеннее и сильнее.

Игнат отвел глаза в сторону, задумался.

– Я вспомнил одну фразу: «Никто не может победить того, кто сумел победить себя самого», – он посмотрел на остатки пива в запотевшем бокале.

– Золотые слова. Но себя нельзя победить окончательно и бесповоротно. Эта война – без начала и конца, такой же процесс, как и все в этом странном мире.

Аттила произнес это так, как будто ему доводилось видеть другие миры и было с чем сравнивать.

– И Вы считаете, что в борьбе с самим собой и заключено предназначение человека, о котором так много сейчас говорят? Не новая версия.

– Скорее, наоборот, борьба с собой есть главное средство для реализации им своего предназначения. Ведь любая ситуация ставит человека перед выбором: как к ней относиться и что делать. Она всегда оказывается полем битвы с собой, где человек – или победитель, или побежденный. А множество таких выборов составляют его жизненный путь.

— Да, понимаю!

— Причем каждый выбор – это результат противостояний его страхов и надежд, слабостей и сил. Но если Вы говорите о смысле жизни в сражении с самим собой, то почему нет? Достойный смысл жизни. Хотя у тех, кто посвящает свою жизнь войне, целью этой войны иногда бывает мир. Для меня цель – не война, она – всего лишь средство, правило игры.

— И к чему Вы стремитесь?

— Я стремлюсь не победить себя, а понять и договориться с собой. Смириться, заключить мир. Причем договариваться я стараюсь с разумом, а не с совестью. Вот, в частности, этим я сейчас и занимаюсь, балуя свое тело и уставший мозг!

Аттила с деланным удовольствием потянул остаток виски из стакана. Теперь настала его очередь сменить траекторию беседы. Игнат подметил, что собеседник играет по его правилам и играет неплохо.

– Вы говорили о рекламе, в частности, пивных продуктов, и к какому выводу пришли, если не секрет? Поделитесь?

Сказав это, Аттила заметно помрачнел. Игнат внимательно посмотрел на него и решил быть откровенным.

– Выводы печальные. На мой взгляд, реклама создавалась как средство свободной конкуренции. С целю донести до потребителя информацию о лучших возможностях, о другом выборе. А сейчас она зачастую конкуренции мешает. Реклама пытается лишить нас выбора, вместо того чтобы предлагать выбор. Лично меня беспокоит, даже периодически вызывает негодование тот факт, что какие-то уроды-маркетологи постоянно экспериментируют над общественным сознанием, в том числе над моим. Причем в этих экспериментах нет ни четких целей, ни продуманного плана. Сплошное «идут туда, не знают куда». Иногда возникает желание расстрелять работников рекламы, всех и без следствия. Устроить «сучьи войны», подобно тем, что были в системе Воров в законе, в лагерях, после войны. И набирать в активисты именно бывших рекламщиков, поменявших масть, – Игнат веселился, не скрывая эмоции.