Игнат вдруг заметил, что его собеседник, с виду слегка захмелевший и кажущийся многословным, на самом деле очень внимательно к нему прислушивается и присматривается. За этим интересом тенью проглядывался какой-то иной смысл. Игнат ощутил внутреннее сосредоточение и даже напряжение оппонента; его не покидало чувство, что Аттила с ним «работает», как он сам нередко работал с клиентами.

– «Все зло от баб», – Аттила с улыбкой, как бы смакуя слова, повторил реплику. – Одна моя хорошая знакомая любит повторять эту фразу. Не про себя, конечно, – он еще раз улыбнулся, гораздо мягче, почти нежно. — Ну, это уже форма пословицы. А в пословицах и поговорках таится народная мудрость. Не та, что кричит о себе на площадях, но мудрость тихая, скромная и верная. Думаю, в этой фразе скрыта настоящая мудрость женщины.

– То есть, Вы согласны, что от баб все зло, но при этом не готовы переходить к обвинениям на их счет? Так и хочется процитировать классика и спросить: «Что же делать»?

– Да ничего не делать, смириться. Такая уж наша мужская доля. Я правил, в рамках которых существует этот мир, не выдумывал. Я всего лишь играю на тех инструментах, которые доступны, и рисую теми красками, что под рукой. А ссылаться на то, что краски плохие, то же самое, что плохому танцору жаловаться на половые признаки. Точнее, вовсе не танцевать из-за них. Главное – не в том, какие у тебя яйца или краски, но как хорошо ты танцуешь или рисуешь! А также, способен ли делать это с каждым разом все лучше? Можно ведь и малевать черные квадраты, продавая их простофилям за бешеные деньги! Да еще и видеть в этом свое предназначение, долг и высший смысл. Жить ради того, чтобы изобразить и продать два десятка черных пятен. Хотя смысл простофиль, которым навязывают подобные ценности, еще более зауряден, Вы не считаете?

– Но ведь каждый сам решает, какими красками рисовать и на каких инструментах играть, Вы сами сказали?

– Отчасти, да. Принцип свобода выбора включен в правила игры, в рамках которых мы существуем.

– Согласен. Мы не всегда способны менять ситуации, но всегда можем изменить свои отношения к ним, Вы об этом?

– Молодой человек! – Аттила чуть выпрямился на барном стуле и посмотрел на Игната, как на ребенка. – По-моему, Вы ошибаетесь. Изменить свои отношения гораздо труднее, чем внешнюю ситуацию. Что бы ни говорили теоретики в семинарах по Коучингу. Для того чтобы изменить свое отношение к реальности, нужны силы, внутренняя энергия. А силы просто так не появляются, их надо копить. Люди же, слабые в массе своей, либо не знают, как это делать, либо не умеют и не хотят этого. Получается замкнутый круг: нет сил, чтобы накопить силы. Поэтому человеку гораздо проще повлиять на ситуацию внешними действиями, чем посредством внутренних сил изменить свои отношения к ней. Проще дать в морду, чем увидеть в обидчике самого себя; легче предложить взятку, нежели работать в рамках закона, контролируя себя. Уметь повернуться другой щекой, изменить свои отношения – удел немногих.

Игнат вспомнил о том, как сам недавно ударил человека. Аттила попал в точку!

– А Вы, Аттила, знаете, как копить внутренние силы?