– А подробней можно?

– Да здесь все просто. Представьте, что те, кто формально управляют своей страной, имеют активы и денежные средства, которые лежат в банках где-нибудь в Европе или Америке. Вывести оттуда эти средства им никогда не дадут. И в любой момент всю их собственность могут отнять, заморозить, например, да еще и выложить в открытый доступ имеющийся компромат. Понимаете, на каком крючке сидят эти «говорящие головы»?

– Думаю да. Тогда получается, что страна не может развиваться в своих интересах?

– Только когда ей позволяют. Те, кто управляют процессом из-за рубежа.

– Опять теория заговора?

– Скорее, практика жизни. Конечно, для страны это плохо. А тем, кто хотел бы что-то сделать для родины, этого не дают разными способами.

– Ну, это как раз понятно, – вставил Игнат, – не допускают никого к кормушке, фигурально выражаясь.

– Не только, все гораздо хуже. С одной стороны, внешним кукловодам не нужны умные и честные руководители страны. Но «болванчикам» надо на кого-то опираться, решая отдельные, практические задачи. Но на кого? На народ, который так же невежественен, слаб и эгоистичен, как они сами. Да ещё и переменчив в своих требования и предпочтениях? Плюс для народа надо что-то делать, улучшать его жизнь и повышать благосостояние, а для этого нужны знания и политическая воля, которых у «болванчиков» нет. Поэтому большинство зарубежных ставленников ищут опору в чиновниках. А чтобы чиновники поддерживали эту псевдо-элиту, им разрешают воровать и брать взятки, чему Запад попустительствует. У чиновников, которые начинают жить на нетрудовые доходы, пропадают ответственность и компетенция, они разлагаются как специалисты и как личности. И это очень серьезно! Всеобщая безответственность и некомпетентность начинают расползаться в обществе, как зараза. Через непродолжительное время в стране исчезают профессионалы и остаются одни дилетанты. Возникает страшный дефицит кадров. Нет специалистов, которые могли бы что-то толковое сделать, даже если захотят этого. А борьба с коррупцией оказывается инструментом давления кукловодов на своих ставленников.

Игнат кивал, пытаясь вникать, и время от времени поддакивал.

– С другой стороны, сейчас на Западе, в странах, так сказать, «победившего капитализма», де-факто выстроен социализм для граждан и коммунизм для элиты.

– Это как?

– Система социальных гарантий и подачек полностью развратила население, и жители бедных стран с завистью смотрят на них. Все хотят все иметь и ничего не делать. Исчезла мотивация к производительному труду. Идеал молодежи – хорошо зарабатывающий и ни за что не отвечающий чиновник. Поэтому тех, кто хотят что-то сделать для своей страны, там практически не осталось.

– Ну, и какой итог?

– В итоге получаем системный кризис власти – нет тех, кто хотел бы и мог что-либо изменить к лучшему в своей стране. Да и поручить исполнение распоряжений некому – никому ничего нельзя доверить! Заменить президента и правительство – не проблема. Но где, из кого набрать новую команду, такую, которая управляла бы лучше прежней? А что может сделать без команды хороший управляющий, тот же премьер или министр?

– Звучит так, как будто Вы наше правительство оправдываете, – пошутил Игнат. Но Аттила нахмурился.

– Просто любая проблема оказывается гораздо сложнее, чем кажется с первого взгляда.

Игнат в задумчивости глядел в пустоту перед собой, где среди разноцветных бутылок и барного аппарата крутился бармен. Он машинально попытался встретиться с ним глазами, стараясь уловить, что тот понял из мельком услышанного разговора. Пиво делало свое дело, и пространство перед Игнатом заволокло приятной пеленой.