***

Около четырех Игнат вызвал от охранника такси и попросил его проконтролировать отправку Сорокина домой в пять часов. Охранник был чекист на пенсии и все понял без лишних слов.

Игнат решил заехать за продуктами, купить что-нибудь на ужин и подготовиться к Светиному приезду. По дороге он думал о том, как за несколько дней закрутилось все в его жизни, лихо и непредсказуемо. Странная смерть на дороге. Проблемы на работе, проблемы в конторе Сорокина. Разбились представления Игната об отношениях Сорокина и Веры. Резко изменились его собственные, личные отношения. Света с ее горделивой любовью, Аттила этот.

Игнат готов был поверить, что встреча с ним подстроена с какой-то целью, что Аттила – не просто случайный человек, а представляет чьи-то интересы. Если бы не факты. Ведь это Игнат решил зайти в кафе, в котором почти никогда не бывает, и встретил там человека, пьющего в одиночестве. И бармен этого человека не знает, хотя жену его раньше видел. Странно все это, какая-то неслучайная случайность.  И Сорокин тоже хорош. Надо же в его положении попасть в такую историю. Хотя только в этом состоянии и можно вляпаться в подобное – продать душу. Но то, что «работают» с ним профессионалы, это точно. Даже весело думать, что в жизни встречаются такие мастера.

***

Дома Игнат отварил рис в нужном количестве воды, чтобы тот был по-азиатски рассыпчатым, отбил и порезал свиную шейку длинными тонкими ломтями, крупно порезал три красных перца. Перец и мясо убрал в холодильник – блюдо жарилось быстро, и подавать его надо было «с ножа». Потом он надел тертые джинсы и свитер и в шесть часов вышел на улицу, направляясь к месту встречи.

В четверть седьмого он стоял у входа в кафе, а еще через пару минут звонил телефон.

– Игнат, это Аттила, Вы подошли? Я стою на улице с другой стороны дома, у выхода из арки. Черный джип. Хорошо, жду.

Игра продолжалась и с каждым новым ходом становилась все интересней. Игнат прошел через арку и сел в заведенную машину.

Сегодня Аттила выглядел иначе. Первое, что бросалось в глаза, – тонкие золотые очки. Он был в сером костюме и синей сорочке, под цвет огней панели бортового компьютера, и смотрелся солидно, но не кричаще.

***

– Религия денег? Это старо.

Они сидели в примечательном месте на Космодемьянской набережной. На последнем этаже высоченной гостиницы, находящейся рядом с Домом Музыки на Павелецкой. Бар располагался вдоль периметра здания, вместо стен были оконные проемы, витражи, конусами уходящие в пол. Создавалось впечатление, что под ногами лежит Москва. Собственно, так и оно было, посетители как бы парили в воздухе, в высоте, над московской суетой и величественным мельканием вечерних огней. Цены тоже были заоблачные, в духе заведения. Людей в баре было мало, в основном иностранцы из отеля, топ-менеджеры на переговорах и влюбленные. Соседние столики пустовали, и официантки сюда заглядывали редко. Они скромно заказали чай Улунг, по цене хорошего виски. Перед ними лежала шахматная доска советских времен с блестящими тяжелыми фигурами. Аттила играл белыми, разговор вел тоже он.

– Раньше говорили: «служить мамоне». Но служат всегда тому, во что верят. Поэтому служение мамоне в чем-то сродни религии. Хотя между ними имеется определенное противоречие.