– Какое, по-Вашему?

– Обычно полагают, что основу религии составляет вера, которая на самом деле есть безусловное знание. Однако искренне верующих, то есть истинно знающих людей в религии совсем немного. А главным в ней оказываются приобщение к чуду, стремление человека к внутреннему покою души, изгоняющему страх. И ожидание лучшей жизни после смерти, конечно. У людей, поклоняющихся мамоне, жажда богатства тоже связана с надеждами. В некотором роде, с верой в то, что деньги позволят откупиться от подстерегающих опасностей, оградитьcя от неприятностей. И обрести спокойствие на всю оставшуюся жизнь. А эти спокойствие и безопасность понимаются ими как счастье.

– Ну да, наверное.

– Вместе с тем, у религии и служению мамоне имеются серьезные отличия. Религия, точнее,

лежащее в ее основе Учение призывает людей к ограничению. Прежде всего, своих отношений и применяемых средств нравственным императивом. И к следованию духовным законам и принципам. В этом состоит главная идея Учения. А цели у всех могут быть разные. Например, создание Церкви, укрепление государства, познание, самосовершенствование, достижение святости, обретение высших посмертных обителей и прочие.

— Хорошо, это ясно.

— Поклонение мамоне, наоборот, предусматривает единственную цель – обогащение. Но зато допускает любые средства для ее достижения, вплоть до убийства. Фактически, вера в мамону – это идея доведенного до крайности эгоизма. Только, на самом деле, у нее никакой четкой и однозначной идеи нет. Мысль о том, что чем больше денег я буду иметь, тем счастливее стану, не тянет на доктрину. Слабовато!

– Аттила, мне кажется, у нас во многих направлениях слабовато с идеями. Про русскую идею, которую все ищут и не могут найти, сказано не меньше, чем про религию потребления.

– Ищут и не могут найти, говорите? – Аттила улыбнулся, хитро поведя бровью.

– А Вы считаете, что такая идея существует? Достойная, конечно.

– А чего тут считать Игнат? Если мы уже второй раз за неделю обсуждаем ее частности? А возможно, через какое-то время, вдруг выясниться, что мы в этой идее уже давно живем.

Игнат рассмеялся и принялся разливать чай.

– Вообще-то, в основе всех явлений и процессов жизни всегда лежат идеи. – сказал Аттила. – Они воспринимаются сознаниями множеств людей, отражаясь зеркалами их душ. А совокупность этих восприятий порождает общую парадигму. Ту движущую массами идею, о которой Вы говорите.

– Логично.

– Однако любая идея – абстрактна, она преобразуется в разуме индивида в систему его личных представлений и отношений. И лишь в таком виде может быть воспринята и понята им. Если же эти представления неверны или плохо соотнесены друг с другом, то идея оказывается размытой и не понятной для человека. Более-менее понятно?

— Пока да.

— Здесь есть и еще одна проблема, связанная с нашим прошлым разговором о кадрах.  Дело в том, что идеи устаревают. Точнее, со временем меняются знания и представления, понимание людьми этих идей. Они становятся тормозом на пути восприятия новых идей. Ведь для преобразования старых знаний в иные, человеку приходится сначала разрушить прежние свои представления и отношения. А уже потом на их месте выстраивать новые. А слом привычного образа миропонимания, обычной жизни, да еще и построение новой модели – болезненный процесс. Такая реформация сопровождается затратами психической энергии и требует от человека внутренних усилий. Поэтому так мало тех, кто хотят и могут получать новые знания, меняться.  Мало тех, у кого есть силы отказаться от привычного.