– Макс! Твоя голова – слишком опасный район, чтобы бродить там одному. Точнее, ты забрался в такие дебри, что самому тебе трудно выбраться из этого «града обреченного». И виноват в этом лишь ты сам, нечего грешить на внешние обстоятельства. Так что будь честен с собой. Ты сам загнал себя в рамки предопределенности и предсказуемости, что уж говорить о тех, кто смотрят на тебя со стороны. А ведь они есть, эти «наблюдатели».

– Смотрят и в сострадании отводят глаза. Они добрые, а я нет.

– Знаешь, Максим, в индуизме говорится, что энергетика человека состоит из переплетения трех «гун» материальной природы: добродетели, страсти и невежества. В каждом из нас присутствует определенное сочетание всех трех. Только части их не равны друг другу: одной слишком много, а другой совсем чуть-чуть. В итоге каждый человек существует в предустановленном для него спектре психоэнергетики. Поэтому одни живут долго и счастливо, а другие быстро сгорают. И характер этого спектра определяет нашу свободу выбора. Так что все мы свободны только в рамках этих границ, данных нам при рождении или приобретённых в течение жизни. Ты понимаешь, о чем я?

– Стараюсь. То, что ты рассказываешь, я читал у философов. Тема о противостоянии предопределенности и свободы выбора.

– Точно! Но возможно и единство этих противоположностей.

– Ну-ка попробуй, свяжи их воедино.

Игнат приготовился объяснять, однако мешало понимание того, что серьезный философский вопрос обсуждается с наркоманом, его соседом по подъезду.

– Смотри! Я свободен выбирать, но только в пределах, обусловленных моим внутренним состоянием сознания. Знаниями и моралью, совестью, если хочешь. – Игнат, как рыбак, показывающий размер рыбы, руками ограничил пространство перед собой, рубанув сначала правой, потом левой. – От сих и до сих. Внутри – пространство, где я могу выбирать. Как бы тебе попроще объяснить. Нравственный человек никогда не совершит постыдный поступок, противоречащий его совести. Даже в ожидании расстрела не выйдет за эти рамки. А вор может убеждать себя и других в том, что изменился, и что только обстоятельства виноваты в том, что он сидит в тюрьме. Но через три часа после освобождения он полезет в чужой карман, как Шура Балаганов.  Очень непросто выйти за рамки своей предопределённости. Для этого нужен подвиг, движение духа и воли. А люди в массе своей слабы, невежественны и ленивы и двигаться не любят.

– Или двигаются как я, за счет психоактивных веществ. – Максим умел посмеяться над собой.

– Да. Но иногда человека побуждают к движению разные события в его жизни. Их можно воспринимать как наказания свыше или как стимулы к новому росту и правильным выборам. А скатиться вниз очень просто – пальцем щелкнуть не успеешь, да и усилий никаких для этого не требуется.

– Я знаю, всю жизнь падаю.

– Невежество, как и смерть, по Кастанеде – всегда рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Они на время замолчали. По Максиму было заметно, что в душе его идет борьба.

– Игнат, со мной что-то происходит. Я никогда бы не сказал тебе. Я даже не думал раньше, что с тобой можно так поговорить. По душам. Мне иногда кажется, что в сердце могла бы быть свобода, в мыслях контроль, а в действиях воля. Но это все так, между прочим. Я смерть чувствую совсем рядом. В сердце что-то сжимается. Выдавливает. Как сок из назревшей лозы. Жалость к себе, слезу памяти, не знаю.