– А как же тогда прибыли? Он же заработает лично, если компания поднимется.

– Да, логично. Только ты не учитываешь, что чиновники от бизнеса его уровня гораздо больше зарабатывают не с прибылей, а с убытков. Все так же, как в госсекторе.

– В смысле?

– В смысле, мы ему предлагаем оторвать от стула задницу, начать работать и заработать пять процентов для компании и процент для себя.

– Ну и что?

– А то, что, если бы ты предложил ему создать провальный проект с красивым бизнес-планом, по которому вы вместе угрохали бы миллионов сто и из них половину украли, он бы воодушевился гораздо больше, чем сейчас, когда мы предлагаем надрываться из-за каких-то пяти процентов.

– Игнат, а тебе не кажется, что те экономические законы, про которые нам твердили на лекциях в институтах, как-то не так работают?

Андрей перевел взгляд на окно, будто вспоминая что-то давно забытое.

– Кажется! Маркс вроде писал когда-то, что за лишние пять процентов прибыли капиталист горло перегрызет другому. Дословно я не помню, но суть такова.

– Вот и я про это! – встрепенулся Андрей.

– Может, так и было когда-то. Но в нашей стране в последние годы даже за тридцать процентов не каждый трудиться станет. За пятьдесят минимум, и чтоб деньги вперед!

– Игнат, но ты же видишь, что в стране сейчас происходит? В каком состоянии бизнес, как тяжело теперь работать? Конкуренция такая, что дерутся за крошки со стола! Разве другие этого не видят, разве не понимают, что ситуация изменилась? Денег ни у кого нет, и бешеная конкуренция на фоне коррупции?

– Не видят и не понимают! Я сейчас объясню, если хочешь знать мое мнение.

Андрей откинулся в кресле и принял удобную позу, весь обратившись во внимание.

Игнат же, наоборот, наклонился к столу, положил на него локти и скрестил ладони. Приняв бойцовую позу, он продолжил:

– Все сегодняшние компании появились и работали в условиях расширявшегося рынка и растущего спроса. Вспомни о хлынувших с Запада товарах! Почти никто ничего не производил, все занимались перепродажами. Плюс возник переизбыток денег из-за роста цен на нефть. Кредиты раздавались направо и налево, и большинство из них разворовывались. На разворованное тоже что-то покупалось и строилось. Росли цены, инфляция и хищения бюджетных средств. Прибыли увеличивались. Даже мировой финансовый кризис 2008 года Россия пережила относительно спокойно. Падение экономики у нас началось только в конце 2012.

– Ну и что?

– А что такое увеличенный спрос при наличии денег? Рынки сбыта растут, открываются новые производства, увеличиваются объемы продаж. Бизнес расширяется в надежде, что это надолго, что всегда будет, куда и кому продавать свои товары и услуги.

— Ну допустим.

— Однако все эти цепочки повышенного спроса оканчиваются конечными потребителями, народом или домохозяйствами, такими людьми как мы с тобой.

– Ну, это очевидно, и что?

– А теперь вдруг спрос падает, деньги кончаются, и никто не знает почему. Людям давали кредиты, чтобы они покупали товары, стимулируя этим спрос, потом давали еще и еще, но время это закончилось.

– Почему закончилось?

– Почему? Вот у меня Андрей, есть сосед, а у него есть машина. Он ее в кредит брал. К примеру, сколько ему еще выплачивать этот кредит?