– Не знаю, хорошо это, или плохо, – задумчиво повторил Игнат, думая о ссоре со Светой, о продолжении вчерашнего дня, о котором Андрей не знал.

– Вот-вот, и я не знаю.

Оба замолчали, один обдумывая услышанное, другой сказанное.

— Ну и что с той девушкой? – Игнат взглянул сквозь прищуренные веки. – Ты сказал, что выиграл то сражение. А войну-то выиграл?

Андрей смотрел на него усталым взглядом, пристально и грустно. Подбородок он опустил на скрещенные пальцы рук.

– Не знаю. Трудно сказать. Скорее проиграл, чем выиграл. Девушку обсуждать не хочу. Тем более что не могу позволить себе сказать про нее что-либо действительно плохое. Я тогда отчетливо понял, что нельзя изменить другого человека, если он сам не захочет меняться.

– Ладно, извини, – Игнат посмотрел на сжавшегося от тягот прошлого Андрея и понял, что совсем не знает его, точнее, почти не знает его вне работы, вне модели «сотрудник». И ему вдруг захотелось узнать этого другого Андрея, Андрея-человека, Андрея-друга.

– Я тебя выслушал, ты правильно все говорил. И подумаю о том, что ты сказал. А ты, Андрей, оказывается неврастеник! Пошли, в столовую сходим.

– Так рано еще обедать.

– По булочке с кефиром съедим, на девушек поглазеем. Воспринимай это как аутотренинг по эмоциональной разрядке. После психотерапии. Надо поддерживать корпоративный дух. Поговорим о делах в неформальной обстановке.

– Согласен, – Андрей улыбнулся. – Мужчины издревле решали серьезные дела за столом и трапезой.

***

Ровно в тринадцать тридцать Игнат вышел из вестибюля метро «Чеховская» на Пушкинскую площадь. Иногда поездки под землей бывают не в тягость, особенно если ты налегке, и в вагонах не тесно.

После утреннего разговора с Андреем он чувствовал себя отлично и пару часов посвятил телефонным переговорам с клиентами. А сейчас с интересом разглядывал проходящих мимо него симпатичных работниц окрестных офисов. Пушкинская, как визитная карточка красоты столицы, завораживала и архитектурой, и девушками. Обилие стройных ног и длинных каблуков, прямых спин и красивых причесок, элегантных платьев и строгих костюмов привели Игната к выводу, что есть ещё кадры, которые решают все, потому что из-за них, действительно, можно на многое решиться.

С Сорокиным они договорились встретиться в кафе, ближе к Саду «Эрмитаж». Предстоящее мероприятие смахивало на авантюру, вызывало интерес и возбуждало чувство азарта. Но Игнат стал настраивать себя на спокойствие и внимательность.

Костик сидел в углу драпированного в серые с черным тона кабинета и пил кофе. Он поднялся в приветствии.

– Ты понимаешь, что из-за твоих темных и не сулящих коммерческую выгоду делишек я жертвую своим рабочим временем? Впустую трачу его, вместо того чтобы зарабатывать деньги! – Игнат явно веселился.

– Друзья так называются, потому что они чем-то жертвуют. Если же ты намекаешь на личный интерес к результату и на мотивацию в виде процента от сделки, то не могу тебя ничем порадовать, ты сам сказал, что дело коммерчески невыгодное. Но я узнаю, может, если я приведу еще одного клиента, будут полагаться какие-то скидки?

– Так давай сразу вместе пойдем, о бонусах поговорим.

– Нет. Менеджер Алена в телефонном разговоре особо настаивала на конфиденциальности сделки. Мы пойдем раздельно. Ты взял «гаджеты»?

Игнат вынул из внутреннего кармана небольшой бархатный футляр, открыл его и высыпал на бордовую скатерть содержимое. Флешку в виде брелока с зажимом для крепления на карман, копию компьютерной, и «блютуз» наушник, наподобие телефонного «хендсфри».