***

Не доезжая до дома метров пятьсот, Игнат припарковался в тихом дворовом переулке рядом с небольшим сквером из увядших деревьев и невзрачной детской площадкой. Здесь, в отдельно стоящем одноэтажном здании из желтого кирпича находилось небольшое кафе. Посетителей там, как правило, бывало немного, и его владельцы компенсировали это дополнительными наценками на алкоголь и гостеприимным уютом. В небольшом зале что-то отмечала копания из четырех женщин, то ли бухгалтеров, то ли или чиновниц среднего уровня. Они тихо веселились, не обращая внимания на окружающих и не мешая другим. Еще была пара смутно знакомых молодых людей – парень и девушка пили вино, негромко воркуя.

Игнат направился к барной стойке, присел на высокий табурет и обратился к бармену, парню с длинными густыми волосами, стянутыми в хвост, и с маленькими татуировками ястреба на правом и левом висках. Симметрия дерзких, но хорошо сделанных наколок притягивала взгляд.

– Пива какого-нибудь недорогого, отечественного.

Через стул от Игната сидел мужчина лет пятидесяти, потягивая виски из тяжелого рефренного стакана со льдом. Они встретились глазами, мужчина легко улыбнулся, приподнял стакан и галантно качнул головой. Игнат вежливо поздоровался в ответ. Мужчина был сухой и загорелый, стриженый почти под ноль, с сильными руками. Одет он был в светло-серые джинсы и синюю толстовку на молнии, надетую на голое тело. На ногах у него были светлые парусиновые туфли, похожие на домашние тапочки.

Бокал с пивом опустился перед Игнатом.

– За патриотизм! – лукаво подмигнул мужчина и протянул навстречу отечественному пиву свой импортный виски. По его лицу сложно было понять, сколько иронии вложено им в это слово.

– Говорят, патриотизм – последнее прибежище негодяев, – парировал Игнат. – Хотя сомневаюсь, что последнее, мне это кажется преувеличением.

Он отпил из бокала и поставил его на столешницу, повернувшись вполоборота к собеседнику.

— Предпочитаете отечественное?

– Не обязательно. Просто давеча рассуждали с товарищем о рекламе, в частности, о рекламе пива. Вот и решил опроститься.

– Опроститься по Толстому? Или по Пелевину? – человек улыбнулся и протянул Игнату руку. – Аттила.

– Игнат.

Рука у Аттилы была обветренная временем, жесткая и сухая, как и ее хозяин. Рукопожатие почему-то вызвало ассоциацию с заключенными ГУЛАГа, с их безжалостной принципиальностью. Или с еще более безжалостной беспринципностью.

– Аттила? Хм. Потому что «бич демонов»?

– Потому что с Волги, – он сделал паузу и серьезно посмотрел на Игната спокойными серыми глазами, на миг ставшими совершенно трезвыми. Но через секунду на его лице вновь заиграла хмельная улыбка. – Думаю, вы совершенно правы по поводу пива. Хотя отечественным можно считать любое, ведь все сорта выпускают на наших заводах.

– Ну, а Вы как думаете? Есть принципиальная разница между дорогим и вот этим? – Игнат отпил еще из своего бокала.

– Если говорить о вкусовых характеристиках, то отличие есть, но это не связано с качеством пива. А оно зависит от оборудования завода и используемых производственных процессов. От технологии и тех продуктов, из которых делают пиво.

– Ну, это понятно. Сусла и хмеля надо взять, сколько нужно, положить, куда нужно и на то время, какое нужно. И чтобы все это делали необходимой квалификации работники.

– В общем-то, да. Но мне кажется, на пивных заводах часто производят модельные ряды разных брендов по примерно одинаковым технологиям. Вот и получается, что себестоимость той бутылки (он кивнул на стоящий на баре дорогой экземпляр) и этой (он еще раз чокнулся с Игнатом) примерно одинакова. Это если не учитывать, что чем крупнее производитель, тем дешевле он закупает сырье для производства. Так что, нам всем продают одно и то же пойло, отличающееся лишь ценой, которую мы готовы за него заплатить.