Игнат подумал о том, что Лена назвала его собеседника Аттилой. Значит, это было действительное и настоящее имя, а не прозвище, которое себе зачем-то выдумывают, как Игнат решил сперва.

– Конечно, пойдем дорогая. Я надеюсь, Игнат меня простит.

Он встал с барного стула, одновременно вытаскивая бумажник, и сделал бармену знак на расчет.

– Мы с Вами, Игнат, не договорили. Я понимаю, вы где-то недалеко живете?

– Недалеко.

– А в шахматы Вы случаем не играете? А то я имею привычку играть иногда по вечерам в шахматы с единомышленниками.

– На уровне чуть выше любителя.

– Прекрасно. Тогда, если Вы не против, я оставлю свою визитку, и как-нибудь вечером в будни мы с вами сыграем. Звонить можете заранее.

При этом он сунул Игнату белую матовую карточку, на которой простыми буквами было выведено: Волжанин Аттила Игоревич. Больше ничего не было, кроме номера телефона, ничем не примечательного, обычные цифры.

– А еще лучше, если Вы позвоните мне завтра, я запишу Ваш номер. С собой телефона, к сожалению, нет. А может и к счастью. Договорим и сыграем.

– Обязательно. Приятно было познакомиться.

Они галантно и быстро распрощались, Игнат отдельно попрощался с Леной.

Он привстал у барной стойки, разминая затекшие ноги. Разговор с Аттилой, помимо информации, принес огромное количество новых мыслей. Обдумать все услышанное Игнат решил на трезвую голову. Он допил остатки пива и подозвал бармена с наколкой ястреба на висках. Пора было идти домой, надо еще позвонить Свете.

– Он часто здесь бывает? – Как бы невзначай задал Прохоров вопрос бармену, расплачиваясь за пиво.

– Первый раз вижу. Хотя девушку, по-моему, раньше встречал.

– Вот и мне так показалось.

Игнат оставил на стойке положенную десятину и зашагал на улицу. Раньше оставляли в церкви, а теперь в кабаках.

Вокруг все пахло свежестью и казалось чересчур ярким. Деревья и очертания домов плавились воском в вечерних огнях. Игнат ощущал себя уверенным, защищенным и сильным. Отважно, как в броне, он шел в сторону дома, не смотря под ноги и шлепая по лужам. Алкоголь делал внешний мир добрее и безопасней. По дороге он размышлял, что скажет Свете и что услышит от нее в ответ.

Подойдя к дому, он увидел, как из подъезда вынырнула серая тень. Это был его сосед Максим, которого он давно знал. Совместные хулиганства на детской площадке, походы на стройки, драки с заезжими «люберами» – обычное детство соседей по двору. Потом Максим начал употреблять тяжелые наркотики и превратился в человека, с которым обычно не здороваются за руку. В то же время, он был для Игната своим парнем, атрибутом родного двора. Таким же, как старая железная детская горка, непонятно как уцелевшая с советских времен. Или оставшиеся гаражи «ракушки», которые до сих пор не убрали, но скоро уберут обязательно. Соседи поздоровались, Максим спешил по каким-то своим, темным делам.Потом, уже в лифте, Игнат вспомнил, что так и не поужинал.

5.

Игнат сидел на кухне, пил кофе, курил и раздумывал. Это были первые с утра чашка кофе и сигарета, а также первые мысли, еще спутанные и липкие от сна, полного тревожных картин. Перед глазами стояла Вера, точнее, ее испуганное лицо с чудовищно усталыми глазами. Она выглядела так, будто еще миг, и расплачется. Или обреченно бросится под поезд. Игнат, подумав о поезде, сосредоточился на этом образе и начал постепенно восстанавливать в памяти другие фрагменты сновидений, упорно распутывая эту нить Ариадны, ведущую во тьму, в сладкий и опасный мир грез.