Офис когда-то был жилой квартирой, скорее всего, коммунальной. Выглядело помещение богато, вперемешку с картинами в громоздких рамах, на стенах весели фотографии шефа Костика с разными политическими деятелями и высокопоставленными чиновниками. Огромную часть стены занимал ковер ручной работы в виде герба Управления «В» Центра специального назначения ФСБ России. Шит, меч, парашют и надпись «20 лет» внизу юбилейной вышивки.

Сорокин сидел за одним из трех столов, полукругом повернутых к входу. В помещении были еще две двери, одна в святая святых, к боссу в кабинет, другая в подсобные помещения и на кухню.

За Сорокиным светился прямоугольник окна, оттуда из серости дня вдруг выглянуло солнце, и после сумрака коридора, с непривычки, очертания Костика показались размытыми. Друзья поздоровались, Игнат опустился в кресло чуть правее стола, избегая прямых солнечных лучей, и теперь мог лучше рассмотреть Сорокина и детали окружающей обстановки.  На столе стоял «рокс», больше чем на половину полный виски.

– Давно начал? – Игнат с сарказмом кивнул в сторону стакана.

– Только налил. С утра креплюсь. А ты за рулем значит.

Сорокин не спрашивал, он констатировал с легкой грустью в голосе.

– Запой продолжается? Рассказывай, пока еще не слишком пьян.  Что у вас тут происходит, что за глухая оборона?

– Ждем рейдерского захвата. Но это ерунда, его не будет. Ни данных на компе, ни документов уже нет, одни стены и мы с охранником. Часть игры, короче. Хорошо, что ты приехал. Я бы сам не решился. Вот, смотри.

Сорокин протянул Игнату стопку лежащих перед ним на столе бумаг. Игнат повертел их в руках, бегло читая, всмотрелся, все понял, вяло опустил договор на колени и посмотрел Костику в глаза. В его ответном взгляде прослеживались одновременно агрессия, вызов и протест.

– Да я это читал вроде. Что, было продолжение?

Игнат натянуто улыбнулся и бросил договор на стол.

– Она мне позвонила вчера, Алена эта. Около шести. Говорит, если наше соглашение в силе, у нее есть интересные новости. Сказала, что не часто предлагают такие суммы и так оперативно. Триста тысяч.

– Ну, это ясно. А ты чего?

– Я, понимаешь, бухаю, общаюсь с телками в соцсетях, отвлекаюсь от ненависти к себе самому и от мыслей о Вере. А тут она. Ну, я и говорю, что готов встретиться и угостить ее бокалом вина. Она отвечает, хорошо, только сначала дела, а потом у нее, мол, немного времени будет и на вино.

– И ты поплелся, как баран на убой?

– Я поплелся, – Сорокин чуть деланно улыбнулся, – ну и завертелось все.

– Ты с ней переспал? Я думаю, ничего трагичного в этом нет. Бывает! – Игнат зло шутил.

– Я не переспал. Я подписал.

– То есть, по факту, трахнул не ты, а трахнули тебя? Что-то я не видел на нем твоей подписи, – Игнат посмотрел на договор, лежащий на столе.

– Это не тот. Это «рыба». А тот, что я подписал, она забрала себе, обе копии. До понедельника вернет мне одну, подписанную с их стороны. И передаст деньги.

Прохоров молча смотрел на Костика, на то, как его пальцы носились в бешеном ритме по канцелярским принадлежностям – он вертел в руках то ручку, то стиплер.