– Но это еще не все. Она принесла мне на подпись договор с пунктом, которого вначале не было. Говорит, вчера получила новую его форму по почте, по старому образцу они больше не работают. Сказала уже после того как я подписал!

— То есть как?

Та я не вчитывался когда подписывал, глазами пробежал только. Там текст тот же, кроме одного пункта. Пункта про желание.

– Что еще за желание?

– Со вступлением договора в законную силу, после получения денег, я смогу в незаполненную графу договора вписать одно свое желание. Любое, кроме аннулирования данного договора и кроме счастья.

– Интересно. Это было мелким шрифтом прописано?

– Без шуток! Причем она меня проинструктировала, что вместе с новым договором было сопроводительное письмо с пояснениями.

– И в чем соль?

– Желание должно быть сформулировано кратко и недвусмысленно, она объяснила, что двусмысленность может быть опасна. И сказала, что желание выполнится обязательно. Однако жестких временных рамок нет. Оно может произойти сразу, а может и в последнюю минуту жизни, но гарантия стопроцентная. И еще она сказала, что я могу оставить эту графу незаполненной, поставить прочерк. Но если желание появится, его надо будет вписать в тот день, когда я получу договор и деньги на руки, до рассвета. А я смотрю на нее и спрашиваю, любое, мол, желание?  А потом мы пили, и она сказала, что ей интересны сильные люди. Что она прекрасно понимает, не бедность и не алчность побудила меня к служению темной стороне. А когда я в шутку спросил, не продала ли и она свою душу, она попросила никогда больше не задавать ей этот вопрос. Она так это сказала, что я ее, почему-то, очень захотел. И немного испугался, каким-то холодом от нее повеяло. Понимаешь?

– Пытаюсь понять. Ты помнишь, мы ведь о желании говорили с тобой, перед встречей! Чертовщина какая-то!

– Да я и сам до конца не понимаю. Все как во сне. У нас ничего и не было, я посадил ее на такси и поехал спать. А Веры дома опять нет.

Игнат слушал, глядя в сторону. Все это попахивало бредом. Говорить Сорокину, что он дурак, и что надо было держать его в курсе, как изначально и задумывалось во всей этой авантюре, теперь не имело смысла. Главная часть представления была Игнатом безвозвратно пропущена. Абсурдность ситуации и то, что Сорокин все же подписал договор, порождала новые вопросы, ответов на которые пока не было.

– Слушай, Игнат! Я дома совсем напился, а сегодня сижу и думаю, может, этой истории с пунктом про желание вообще не было? У меня весь вчерашний день как в тумане, отдельные картинки всплывают в памяти.

– Может, ты и не подписывал ничего?

– А зачем мне тогда с ней было встречаться? Сходу подписал. А вот про это желание – может и привиделось все, ночью приснилось.

– Ты мне кофе предложи, а потом все по порядку заново расскажешь.

– Да, извини, – Костик встал и завозился с кофемашиной. Игнат внимательно наблюдал за его действиями.

– Кость, чего тебе в жизни не хватает?

Сорокин остановился на миг, посмотрел на Игната через плечо и снова вернулся к чашкам.

– Работа интересная. Женщина, с которой ты пытаешься договориться. Родители живы. Друзья, которым не безразлично, что с тобой происходит. Не бедствуешь, не голодаешь. Зла никому стараешься не делать.